Дерево виноград

Л. Яхнин

Выросла золотая травка на ложке. Распустился красный цветок мальва на плошке. Ягода клюква поспела на поварешке. Клюет эту ягоду хохлатая птица-золотое перо.
    Вы уж подумали-сказка началась? А это быль. Пробовал с такой ложкой кисель из расписной плошки. Вертел в руках поварешку с птицей на донце. И было это в деревенском доме бабушки Ульяны.

Бабушка Музеиха

Зовут в деревне бабушку Ульянy Музеихой. В своей просторной избе собрала бабушка Музеxa настоящий музей. В расписных шкафчиках россыпью лежат ложки, прижались боками чашки 1 бочонки, сахарницы и бокалы, высятся вазы, стоят широкие блюда. Вся эта домашняя утварь, выточенная из дерева, отливает золотом, веселит глаз затейливым узором.
    В разных домах видел я такую золотую посуду, но чтобы столько разом? И стало интересно побольше разузнать про нее. Что-то в книгах прочитал. Что-то т людей услыхал. А что-то и сам видал.

Стук-бряк

Издавна делали да расписывали посуду в лесных заволжских деревеньках Виноградове, Семино, Кулигино, Разводино, Хрящи. Но зовут ее не виноградовской или кулигинской, а хохломской. Почему же? А вот как так случилось.
    Стук-бряк! - катят груженые подводы вдоль извилистых берегов малой речки Узолы. Стук-бряк - погромыхивает деревянный товар. Везут его в ближнее древнее село Хохлому виноградовские и разводинские мастера. Оттуда разлетятся жар-птицами миски да ложки по ярмаркам:
    - Кому посуда для кашки, окрошки? Чудо-блюдо да чашки, ложки!
    - Откуда посуда?
    - К вам приехала сама золотая Хохлома.
   Так и повелось - Хохлома да Хохлома. Вот и зовут по сей день расписную золотую утварь хохломской.

Птица Жар

Как же оно начиналось, это удивительное хохломское художество? Разное рассказывают старики. Говорят, будто полутысячи лет назад поселился в лесу за Волгой веселый мужичок-умелец. Избу поставил, стол да лавку сладил, посуду деревянную вырезал. Варил себе пшенную кашу и птицам пшена не забывал насыпать. Прилетела как-то к его порогу птица Жар. Он и ее угостил. Птица Жар задела золотым крылом чашку с кашей, и чашка стала золотой. Вот, мол, откуда пошла на Руси золотая посуда.
    Это, конечно, легенда, сказка. А начало золотой росписи ведут от древних мастеров-живописцев. Они писали иконы на деревянных досках, покрывали их льняным маслом, прогревали в печи, и масляная пленка превращалась в золотистый лак, Потом уж и посуду стали по такому способу золотить.

Трава-мурава

Очень мне хотелось увидать, как деревянные вещи золотыми становятся. И поехал я в городок Семенов Горьковской области, где сегодня хохломскую посуду делают. Там мне показали эту работу и самому дали попробовать.
    Взял я в руки миску величиной с ладонь. Она свежей липой пахнет. Поначалу я ее жидкой глиной промазал, чтобы дерево краску не впитывало, не гасило ее. Просушил, окунул в вареное льняное масло и прожарил в печи. Потом натер миску алюминиевым порошком: посеребрил ее. Теперь можно расписывать. Побежала тонкая кисть художника по ее стенкам и донышку, потянулись узором черные и красные завитки. Расписанную миску я осторожно принял из рук художника, снова ее натер льняным маслом. И в печь. От печного жара заиграла моя миска праздничным золотым светом. Узор на ней луговой, лесной. Здесь и травка, и елочка, и древко, и яблочко, и мелкая ягода-меленка. Так и называется эта роспись - "травкой". Настоящая хохломская роспись.

Цветок Махаон

А иногда из-под кисти художника выходят такие цветы и травы, что ни в каком лесу их не встретишь. Вот листья, похожие на перистых золотых рыбок. Плавают по дну чаши среди цветов-завитков и глазастых ягод. Этот жаркий цветок, с черными и золотыми тычинками-усиками так и хочется назвать бабочкой махаоном.
    Он широко распахнул свои лепестки, взмахнул ими и вот-вот улетит.
    И самое удивительное дерево, что расправило свои ветки на дверце расписного шкафчика. Оно увешано не яблоками, не грушами, а тяжелыми кистями винограда. Никогда такого не видал. Выросло это дерево-виноград под кистью хохломского художника.

Веселое слово Хохлома

Вот что я узнал и увидел. Но это все потом. А тогда в избе бабушки Музеихи рассматривал золоченые блюда и думал, какое странное и веселое слово ХОХЛОМА. В нем и смех слышится, и восхищенное "Ох." И восторженное "Ах!"
    -Что ж,-сказала мне бабушка Ульяна, - музей музеем, а народ эти плошки да ложки не для показу ладил.
    Налила она мне клюквенного киселю в золотую чашку, дала в руку невесомую ложку, расписанную травкой, и я с удовольствием ел пахучий кисель из удивительной посуды.